Предлагаем Вам подборку самобытной лирики
Владимира Кузьмича Голубова.





     Родился Владимир Кузьмич в 1956 году аж в далеких Архангельских краях, где путями Господними неисповедимыми встретилисьдвое односельчан – отец, проходивший срочную армейскую службу, и мать, отбывавшую вместе с семьей ссылку на северах.
     После политической оттепели вся семья возвращается в свою родную  глубинку – Межаре, что  освоена в Латвии русскими старообрядцами.
     Обладатель трех дипломов о высшем образовании – Владимир Кузьмич познал и лучшие и менее удачные времена. В настоящее время трудится в сельской школе преподавателем широкого профиля. А для прокормки – полный комплекс изнурительного сельского труда. И все вместе – от зари до зари…
     Свой первый самодельный сборничек Владимир Кузьмич назвал «Заволокло печалью небо…» Однако, бесхитростная эта печаль воспринимается нами – почитателями его скромного дара – как талант увидеть красоту в казалось бы столь неприспособленном для красоты обыденном.

    Душа такая у меня,
   Что беспокойно мечется.
   Россия – родина моя,
   А Латвия – отечество !
 
        Раздвоен без границ и мер
        Судьбой своею странной :
        Наполовину старовер,
        А русский – постоянно.
 
   Не так воспитан я отцом
   И в чем-то больше мамин,
   Но здесь не стану латышем
   И там не россиянин.
 
        Такое сердце у меня,
        Что беспокойно мечется :
        Россия – родина моя,
        Но Латвия – отечество !

     Заволокло печалью небо,
    Туманом поле и реку.
    Любая сказка, быль иль небыль
    Здесь превращается в тоску.

         Природы странное смиренье,
         Переходящее в покой,
         Души неясное волненье
         И светлой мысли ни одной.

    Осенней дремы бесконечность,
    И череда усталых лиц.
    Но отражается в них вечность
    От крика перелетных птиц…

    Замучила меня моя корова.
    Не телится никак, который день.
    Да, если б день, а то и ночью снова
    Иду смотреть, превозмагая лень.

         Зачем смотреть? А вдруг, чего случится.
         Тут не до сна и не гляди, что ночь.
         Самой корове трудно растелиться,
         Моей корове надобно помочь.

    Замучила меня моя корова.
    И вымя набралось и хвост дугой…
    И это дело, в общем-то, не ново,
    А вот гляди ж, совсем пропал покой.
 
         Да и она волнуется, вздыхает.
         И ей , бедняжке, нынче не легко.
         Я подожду… Лишь деревенский знает,
         Какого вкуса наше молоко.


   Господи, прости меня, помилуй.
   Пред тобою голову склоня,
   Я в молитве наполняюсь силой,
   Что в дороге бережет меня.

        Но земною суетой ведомый,
        Растворяюсь в призрачной борьбе.
        Победитель я иль побежденный –
        Редко вспоминаю о тебе.

   Господи, прости меня, помилуй.
   Что ж такая в мыслях кутерьма ?
   И , бывает, в жизни опостылой
   Я схожу, затравленный, с ума.

         Но когда свое предназначенье
        Нахожу в загадочной судьбе,
        Я с неповторимым упоеньем
        Снова вспоминаю о тебе.

   Господи, прости меня, помилуй
   Пред соблазном трудно устоять,
   Ты мою испытываешь силу ?
   Или слабость хочешь испытать ?

        Я молюсь не так, как мне пристало.
        И старушкам древним – не пример.
        Но молитвы понимая мало,
        Я душой такой же старовер !

   Мы возвращаемся нежданно
   И для себя, и для людей,
   Живущих где-то постоянно
   Безвылазно и без идей.

        Я через двадцать лет увидел
        Всю ту же тишь, все тот же дол.
        И чем же бога он обидел :
        Заросший двор, струхневший кол.

   Но в этом странном постоянстве
   (И пусть сегодня – не в глуши),
   Все таже беднота в убранстве,
   Все та же теплота души.

        Заметно избы стали ниже,
        А через речку тот же брод…
        Навряд ли снова я увижу
        Здесь вымирающий народ…

   Здесь речки спрятались от взгляда
   Меж трав и меж кустов,
   А голубых озер прохлада –
   Вдали от хуторов.

        Здесь если берег – берег леса,
        А океан – цветов.
        Тумана белая завеса,
        И простыня снегов.

   Здесь сердцу милая природа,
   И счастье долгих дней,
   И мне любимей год от года
   Земля судьбы моей.

   Не знаю я, когда мой час придет.
   Но ведаю каким-то третьим чувством –
   Случится это в самый светлый год,
   Когда я буду и добрей и лучше.

   И мной прощенные, простят меня тогда,
   Когда поймут мое предназначенье :
   Изведав ложь, под тяжестью стыда,
   Очиститься от фальши навсегда,
   Что б час последний часом стал рожденья.