Встаем в пять утра и в шесть уже на шоссе А-6.  (Прямо-таки с утра и в рифму!) Уже вчера было жарко. На сегодня обещали +27 - 28…На небе – ни облачка. Пока что приятная прохлада врывается в машину и приносит с полей запахи свежескошенной травы, а от хуторов  – жасмина.

    Вокруг – все оттенки зеленого: от темной зелени придорожных еловых насаждений до приглушенных тонов уже подсохшего в валках сена. Утренний ветерок  гонит синевато-зеленые волны выколосившейся ржи. В нынче необычно высокой некошеной траве белеют марь и ромашки, местами синеют островки люпина и нежно-лиловых колокольчиков. Мое любимое время! Вчера мы с домашними ездили в свои леса и там на опушке собрали первую землянику - целую поллитровую баночку!  И сейчас глаза машинально отмечают  сухие опушки и солнечные пригорки, где могут скрываться спелые кустики этой ни с чем не сравнимой ягоды…

    А вот и аисты! Молодое поколение уже высовывает головенки за край гнезда, торопит родителей с добычей. Думаю, в этом году недостатка в лягушатах нет. Так что в гнездах жизнь кипит. Хорошо!

    Без особой охоты переключаемся от созерцания этой благодати на сегодняшние задачи. Нам предстоит обследовать  очень большое (если не самое большое в сельской Латгалии) Москвинское старообрядческое кладбище и посмотреть, что есть интересного на Ливанском и Ерсикском кладбищах. Последние еще предстоит найти – там мы никогда не были. Слышали, что в Ерсике есть даже два наших кладбища и что найти их будет трудно…А проводника у нас нет.

    Пользуясь «малолюдьем» на дорогах, мы пролетаем Ливани - и вот уже подъезжаем к Москвино. Слева метрах в 300 от дороги –  купол молитвенного дома, справа –  лесное кладбище.
 
 

    Москвино расположено в равнинной местности за пять километров  до районного центра Прейли (если ехать к нему с юго- запада, со стороны Ливан).

    Следующие сведения по истории Москвинской общины и храма нами взяты из статьи известного местного краеведа Татьяны Колосовой в «Поморском Вестнике»   № 3(15) за 2004 год.

    «…предположительно, община создана в 1729 году. Её основателями стали староверы-федосеевцы, выходцы из Псковской и Тверской губерний. По воспоминаниям старожилов, в Москвине была небольшая, но уже ветхая моленная. Старовер Ульян Колосов на своей земле выделил участок под постройку новой моленной. В строительстве участвовали все прихожане, помогали кто чем мог: лесом, стройматериалами, своим ремеслом. Моленная поднялась в 1864 году в честь храмовых праздников Покрова Богородицы и Николы- Чудотворца.

    В 1915 году из-за военных действий первой мировой войны колокол из моленной был эвакуирован в глубь России. К сожалению, назад в 1929 году вернули другой колокол, на котором надпись гласит: «1885 год. Вылит сей колокол к церкви села Киреева иждивением почетных граждан  Николая Феодоровича и Веры Степановны Мамонтовых. Завод Николая Самгина. Вес 36 пудов».(……) Москвинская община в конце XIX -нач. XX века была одной из самых многочисленных. В 1928 году число прихожан составляет 2422, а в 1939 году –3237. Большой урон общине принесли Вторая мировая война, репрессии 1949 года, когда староверы погибали на полях сражений, вывозились в Германию и в Сибирь. В 60-х годах прошлого века много старообрядческой молодежи переехало в поисках работы в большие города (напр., Ригу, Даугавпилс и др.) Но община существовала всегда и всегда моленная была открыта для своих прихожан. В настоящее время насчитывается около 150 прихожан. (…)  До 1940  года существовала  воскресная школа. Многие и сегодня помнят вероучителей  Петра Феодоровича Воробьева, Авдия Иосифовича Екимова, Порфирия Агафоновича Иванова. Поэтому в Москвинской моленной  было много  грамотных клирошан и знатоков солевого пения»…

    Не удивительно, что отсюда  таких знатоков приглашали в наставники  другие общины Латгалии – в Костыги (трижды), Скангели, Тиши и др.

    Далее Т. Колосова пишет: «В Москвинской моленной крещены: депутат 4-го Сейма Латвии Тимофей Павловский (1890-1964), кавалер военного ордена Лачплесиса Никита Иванов (1900-1963), известнейший композитор Латвии Иван (Янис) Иванов (1906-1983), ученый – геолог, исследователь Сибири Дмитрий Егоров  (1925-1976)».

    В 2004 году Москвинская  община торжественно и широко отмечала свое 240-летие. К этому времени  храм был отремонтирован, территория благоустроена. Перед молитвенным домом появился знак Памятника культуры (Фото 3-1). В праздничном молебне и заупокойной службе на кладбище приняли участие  не только бывшие и нынешние прихожане, но и представители крупнейших общин Латвии. Присутствовали и представители «Беловодия»…

    С тех пор прошло три года. Наставника И. Болдавешко сменил  Иоанн Феодорович Ларионов, еще молодой, хорошо образованный и интересующийся старообрядческим  культурным наследием человек. (Забегая вперед, скажу, что 30 сентября 2007 года в Москвинском храме состоялось торжественное принародное благословение И.Ларионова в наставники)…

    Это было, так сказать, историческое отступление… А пока ранним утром 15 июня «экспедиция «Беловодия» подъезжает к сегодняшней цели.
 

   Сворачиваем с шоссе направо. Восточная опушка древней сосновой рощи ярко озарена солнцем. Дорога идет мимо опушки и уходит куда-то. На темном фоне  сейчас отчетливо выделяются красноватые арки четырёх (!) ворот.  Между первыми и последними воротами – около километра. (Фото 3-2)  Такого мы еще нигде не видели.

    Вдоль поля высокой цветущей ржи, ровной и чистой, сейчас синеватой, направляемся к этому древнему огромному погосту.

    Первые ворота в полусотне метров от шоссе. Кирпичная, поновленная недавно кладка, над аркой свода – восьмиконечный Крест. Металлическая решетка ворот открывается легко и без скрипа.

    Трава, похоже, только вчера обкошена. Свежесть, красота и покой. Огромные деревья – в основном  сосны, причудливо искривлены их стволы, словно в муке. Крутой откос к бывшему оврагу. Аккуратные семейные участки. Две деревянные лестницы врезаны в откос (Фото 3-3). Домашние  и трогательные. Большой,  довольно свежий, сосновый пень диаметром около метра, рядом – пень пониже - как стол и табуретка. Баллон с водой…  Тишина – соседнее шоссе еще почти пустынно. А вот и соловей. Одна трель…еще и еще…Кругом деревья, поля и травы. Целительная благодать!

    Осматриваемся. С высоты  весь склон как на ладони. Большие семейные участки, например, Мироновы, десять Крестов (Фото 3-4)…

    Кресты и современные памятники – «визитки».  Именно здесь  - самая ранняя из встреченных нами «визиток» на могиле Зиновии  Ивановой (Фото 3-5)…. 1938 год,  да еще с эпитафией из Надсона. Поставили памятник коллеги Зиновии по работе на одной из фабрик Риги... Из имеющихся датированных захоронений  на наиболее раннем – дата 1929 год, Ивановы. Надпись подновлена. На десятках таких же бетонных Крестов надписи стерло время. Совсем заброшенных, не убранных к недавно прошедшей Троице, участков почти нет.

    Большинство  имеющихся  сейчас в этой древнейшей части кладбища могилок размещено именно на склоне и датировано 50-80 годами ХХ века.

    Гусевы, Денисовы, Егоровы, Екимовы, Ивановы, Исаевы, Каменевы, Мартыновы … - простые русские фамилии, как правило, образованные от мужских имен …

    Возвращаемся к первым воротам. При входе слева, за сравнительно современным семейным «участком», замечаем на недавно очищенном от травы месте  два надгробника. Над одним  -  стела?! Да, настоящая, небольшая, чуть больше метра в высоту и см 40 в ширину…Значит, это и есть недавняя находка, о которой сообщала пресса!

    …В мае 2007 г., во время общей уборки кладбищ и приведению их в порядок  к Родительской субботе перед Троицей (к этому здесь уже более 10 лет относятся  очень серьезно, даже истово), недалеко от ограды и ворот, был обнаружен лежащий на боку продолговатый, грубо обтесанный камень…Он уже давно врастал в землю, засыпаемый по осени  все новыми слоями листьев и старой травы, становившимися почвой. По инициативе И.Ф. Ларионова, нового наставника общины, камень приподняли и на его «лицевой» стороне обнаружили  еле видимые линии, явно искусственного происхождения. … Расчистили, отмыли…Прочитали, что смогли.. Вкопали на нынешнее место, может быть, то самое, на котором  он и был установлен более полутора веков назад.)

    Вглядываемся в памятник и мы. (Фото 3-6). Лицевая сторона в центре чуть выпуклая, не вполне симметрично  понижается к краям. Центральное место занято восьмиконечным Крестом, обозначенным глубоким контуром и слегка углубленным рельефом.
Для традиционных слов «Царь Славы Исус Христос Сын Божии» даже в сокращенном виде, места не осталось, и они обозначены первыми буквами со знаком сокращения над ними - «титлами» – Ц, С. И. Х, С, Б. На уровне большой перекладины Креста помещены два высеченных контуром круга, долженствующих изображать Солнце и Луну. Наиболее важная (для нас) часть надписи находится ниже. Ее неровные строки разделены пополам Крестом  и к тому же находятся не на одном уровне. Удалось разобрать: «Н(а сем) М(есте)… П(огребено) Т(ело) Р(абы) Б(ожией) ВАР –ВАРЫ  18 - 44 Г  МАЯ 22 ДНЯ».  Ниже есть еще одна ломаная строчка, расшифровать которую ни нам, ни наставнику пока не удалось…

    Для тех времен и деревни это, несомненно, был богатый памятник, какой любой сельчанин поставить не мог. Каждый старовер тогда  владел разнообразными навыками древодела и, наверное, мог изготовить неплохой деревянный Крест над могилой. Но каменщиков – камнесечцев -  было гораздо меньше. Чтобы высечь даже простейший барельеф с Крестом, окружностями и славянскими буквами, требовался определенный навык, если не мастерство. «Стелу Варвары», по нашему мнению, мог сработать, скажем так,  - начинающий профессионал, у которого мог быть образец и немного опыта. По нравам того времени, могильный памятник староверу мог делать только человек своей же веры. Так что можно предположить, что в этой местности  в первой половине XIX века среди старообрядцев появлялись первые если не мастера, то подмастерья – камнерезы. Интересна и сама текстура камня – темная, плотная мелкозернистая. Это не песчаник и не латвийский гранит. Придется поискать специалиста – это весьма необычный камень.

    …Во второй, наибольший по площади участок кладбища - за овражком - ведут трое ворот. Подходя к ним, снова замечаем большую работу самоуправления. У вековых сосен, елей и дубов по опушке обрезаны нижние толстые ветви, из глубины кладбищенской рощи вывезены спиленные или сломанные старые деревья. Потом мы узнаем от председателя  Москвинской общины, что по результатам обследования требуется спилить еще 90 больших деревьев. Эти работы потянут почти на 2000 латов. Кроме денег, тут и другая трудность, обычная для старых кладбищ: как подобраться с техникой к окруженному могилами и памятниками огромному дереву и «снять» его, не повредив захоронений?

    У нас подкрепление: к нам присоединяется Москвинский наставник  Иван Феодорович Ларионов. (Фото 3-7). С ним  и обходим этот большой участок кладбища с тысячами могил.

    Здесь местами тоже наблюдаются повторные захоронения. Судя по  датам на памятниках, погребать тут начали  в 70-80-е годы XIX века. Семейные могильники сейчас распределены неравномерно. Густой «лес» крестов теснится слева от вторых ворот, трудно пройти и у ограды - между вторыми и третьими воротами. Наиболее возвышенная часть сейчас поросла травой и выглядит пустынной. (Фото 3-8).  Редкие могучие вековые деревья осеняют покой ушедших поколений, чьи могилы стерло время. Памятники повалились, деревянные Кресты истлели. Ступать здесь не то чтобы страшно, но ...тревожно. Нога мягко уходит в толстый слой перегноя. Кажется,  вот-вот провалишься, и в тоже время  то и дело можно  зацепиться за  каменное основание не сохранившегося Креста, за ряд камней, обозначавших когда-то семейные могилы или за поросший мохом слегка обработанный крупный камень. (Фото 3-9). К таким камням стоит приглядеться. (Фото 3-10). Иногда  они могут оказаться  орнаментированными -  с Крестом и надписью…

    Десять лет назад тут были непроходимые «джунгли» кустов. С помощью волостного управления люди год за годом проводили толоки, вырубали, расчищали могилы предков, подняли несколько памятников. Теперь надо только обкашивать траву и не дать  кустам вырасти снова.

    Сегодня здесь над травой одиноко возвышаются  два когда-то дорогих железных Креста с литыми буквами.  Отметим еще один металлический Крест над уже безымянной могилой. Заметили мы его благодаря нетипичной детали - символам Солнца и Луны по сторонам широкой перекладины (Фото 3-11). Возвышаясь из зелени на краю кладбища, он словно  осеняет окрестность – дорогу, зарастающие поля, дальний лесок…

    Эти «типовые» Кресты с идентичным расположением надписей, можно сказать, одновременно появляются  в крупных староверских общинах Латгалии. В городах чаще, на селе – реже, но все -  примерно с 70-е годов XIX века и по 1912 год. По крайней мере, мы не встречали таких Крестов с более поздней датировкой. (Фото 3-12). Эти  двухметровые Кресты настолько похожи - и в Даугавпилсе, и в Резекне и в Екабпилсе – что следует предположить  наличие где–то неподалеку единого крупного центра их изготовления.  Кресты похожей работы с литыми буквами можно встретить и на немецких, польских и иных кладбищах того периода.

    На Москвинском кладбище их около десятка, но только немногие еще включены в ухоженные семейные «могилки» и  хранят покой нескольких поколений одной семьи. Так, мы порадовались тесному, но красивому и ухоженному семейному кладбищу Ананьевых. В центре, как крепкий дуб, осеняющий ветвями мелкую поросль, возвышается металлический Крест на основании из большого валуна. (Фото 3-13). На обратной стороне его - литые буквы: «Со святыми покой душу усопшаго(!)  раба своего Анания. На сем месте погребено тело Анания Алексеевича Скончавшегося 17 декабря 1894 года. Жития его было 101 г. Да будет ему вечная память!.. Незабвенному отцу от возлюбленного сына Семена Ананьевича». Справа от могилы патриарха -  из полированного черного гранита стройная стела с гранитным же небольшим Крестом наверху.   Надпись: «  На сем месте погребено тело раба Божьего Семёна Ананьевича Ананьева. Ум. 1934 г. 18 янв. Житие его было 95 лет. Да будет ему вечная память от сына Потрикия(!) Семёновича». Рядом – еще  три могилы со скромными бетонными памятниками. Оградка, простая скамейка. Ухожено. Чисто, бережно. Вот это и есть вечная память!

    Иван Феодорович  обратил наше внимание еще на одно семейное захоронение – Друговейко. Классический железный Крест с литыми буквами над прахом Исайи Друговейко, прожившего 80 лет и скончавшегося в 1908 году. (Фото 3-14).  Его сын Иоаким Исаевич (1868 –1942), почтивший память отца таким Крестом, покоится тут же, рядом с отцом вместе с женой Анастасией. По другую сторону от Исайи покоится его внук. Наставник рассказывает, что эта зажиточная семья когда-то жертвовала  молитвенному дому иконы и книги. В советское время  владельцы крепкого хозяйства были вывезены в Сибирь.  Сегодняшним наследникам вернувшихся потомков так и не удалось получить  все земли, принадлежавшие  роду более полувека назад.

    Конечно, здесь же хоронили и наставников Москвинской общины. Могилы некоторых из них известны, все они относятся ко второй половине  19 века.  Во время празднования  275 –летия общины литию «первому» наставнику пели у единственной крупной стелы. (Фото 3-15). По предположению Т. Колосовой, здесь погребен ее прадед Наум Ульянович Колосов. Памятник из местного песчаника неплохой работы не перегружен орнаментом, но, к сожалению, безымянен и не датирован. Он относится к широко распространенному типу стел (особо в окрестностях Даугавпилса).

    Покоящийся  под такой стелой  Москвинский наставник был, конечно, не первым в этой общине, существовавшей с  начала XVIII века. Возможно, он был первым из духовных отцов, погребенных здесь, на втором участке кладбища. Еще во время юбилея нам показали могилу еще одного из наставников  - Василия (Антоновича?), скончавшегося  в возрасте 75 лет в 1888 году. (Фото 3-15). Сейчас памятник состоит из двух частей – прямоугольного, почти кубического  основания и каменного усеченного обелиска с надписью. Венчавший все сооружение каменный или металлический Крест  был сбит и исчез. Любопытно, что памятник поставлен не общиной, не родными, а неким Петром Игнатьевым…. Надо отметить, что в этой же ограде находится старый безымянный цельносеченый каменный Крест – единственный такого рода на этом кладбище.(Фото 3-16). В Екабпилсе подобные кресты относятся к середине XIX века.

    Неподалеку,  над  уже исчезнувшей могилой находится цельнокаменная стела из бежевого песчаника, сильно пострадавшего от эррозии. Чуть сужающаяся кверху плоскость  ограничена высеченным контуром, а все свободное место  занимает восьмиконечный Крест. Надписи (если они были) выкрошились. Стелы такой конфигурации не редкость на погостах Латгалии. Особенность  данного памятника в том, что  Крест выполнен углубленным рельефом, а не выпуклым, как обычно. (Фото 3-17). Гармония пропорций памятника свидетельствует, что его высекала вполне профессиональная рука. Поскольку таких стел на этом большом кладбище больше нет, напрашивается вывод, что памятник привозной.

    В этой части кладбища погребены многочисленные потомки местного наставника и жертвователя Наума Ульяновича Колосова, родители знаменитого латвийского композитора Яниса Иванова,  мать и отец депутата  4-го Сейма Латвии Тимофея Павловского.

    По сведениям краеведа Татьяны Колосовой (газета «Меч духовный»), на Москвинском кладбище покоятся «9 духовных наставников, которые служили в Москвинском, Костыговском, Скангельском, Тишинском, Рубенишском и Энджельском приходах. Все они выходцы из деревень Москвинского прихода.». Среди наиболее современных памятников этого кладбища можно отметить семейный могильник семьи Сеньковых  - как пример верности дедовским традициям. И совсем другой пример: на  расчищенной от прежних захоронений площадке в центре старого кладбища  резко выделяется зеленая площадка с могилами четы Максимовых. Все это более подошло бы любому муниципальному  общему кладбищу, чем  старинному  старообрядческому погосту в Москвине.

    Вот еще три десятка фамилий, встречающихся  на основном массиве этого кладбища: Ананьевы, Богдановы,   Воробьевы, Голубовы, Григорьевы, Дерягины,   Друговейко, Захаровы, Зеновьевы, Ивановы,  Ильины, Исаевы, Калиновы, Калачевы Карповы, Кирилловы, Кузнецовы, Лавреновы,  Маркеловы, Новиковы, Онуфриевы, Папакуль, Сеньковы, Степановы,  Харламовы, Терентьевы, Шиловы. За все годы один раз встретившаяся нам фамилия - Иришина.

    …После посещения второго участка кладбища мы вновь вернулись на первый – древнейший. Иван Феодорович показал нам еще несколько камней- «кандидатов» в двухвековые стелы. Некоторые даже помог откопать. Действительно, на территории современных могилок (возможно, «заселяемой» в третий раз) обнаружили два небольших (50-60 см) обтесанных продолговатых камня с заметным барельефом восьмиконечного Креста. (Фото 3-18).

    На такие камни до сих пор никто не обращал внимания. Здесь, возможно,  остался десяток подобных камней, - и в новых оградках, и виде «маркеров» границ совсем свежих  погребений, а то и просто у старого забора.

    Так что местным «следопытам» работы хватит.

    В целом, Москвинское кладбище представляет интерес для исследователей старообрядчества как погост одной из  старейших и крупнейших сельских общин Латгалии, давшей многих известных деятелей староверия и культуры вообще, и как пример бережного отношения самих староверов  и местных властей  к сохранению общего наследия. .

    Мы прощаемся с Иваном Феодоровичем (за ним приехали), взяв с него обещание «просмотреть» несколько маленьких кладбищ в его приходе.

    Работы у нас еще много. Между тем, жара все усиливается, а кондиционер в машине «не тянет».

    Возвращаемся в Ливани. У нас впереди еще, по крайней мере, два кладбища, а может и три – если найдем.

    О городе Ливани я напишу в другой раз. Староверы здесь живут около века. Первоначальное их кладбище находилось возле моленной на песчаном взгорке под большими соснами. Тогда это была окраина. Теперь же, можно сказать, это – городской центр. От кладбища осталось лишь несколько сосен, а вся территория отошла к латышской гимназии (это уже лет 50 назад). Само здание стоит ближе к центральной улице, здесь же - спортивные сооружения, рекреация.  Говорят, весной,  во время веселых выпусков, место это «даёт о себе знать».

    В общем, староверам  еще до 2-й мировой войны отвели место на муниципальном кладбище в противоположном конце города. Поплутав по переулкам, мы туда и приехали.

    Теперь  эту длинную узкую дюну, поросшую деревьями и, кажется, битком набитую человеческими останками, зовут Старыми кладбищами. На новых я была. Это километров за пять от города, за железнодорожными путями, где вблизи нет ни одного перехода. В молодом редком лесу, вдали от жилья и дорог, разбили кладбище для всех конфессий. Далеко, сиротливо, без всякого пригляда.- сразу же начали портить памятники. А как родным «сбегать» туда –посмотреть на дорогую могилку, положить цветы? На машине, конечно, без проблем. А пешком? А старому? Летом еще прямо по шпалам, рискуя жизнью. А осенью и зимой? Не о людях подумали власти – о «своем» городе, хотя и долго думали. Тянули с выделением территории. Вот и выделили.

    Ничего подобного этим Старым кладбищам я вроде бы и не видела. На одной линии лютеране, католики, православные, староверы…В каждую «часть» ведет своя калитка, но внутри никаких границ, - только по памятникам и крестам на них и можно понять, где кто. Практически нет дорожек, если не считать пары относительно заметных тропинок на вершину речной дюны, откуда, видимо, и начинались эти кладбища (Фото 3-19). Есть разные оградки, есть насаждения, однако, не они причина того, что приходится  десятки метров петлять, чтобы попасть к памятнику,  отстоящему по прямой от тебя метров на 5. Невиданная теснота могил! Как туда проносили (и еще проносят!) покойников?

    На староверческом кладбище эта скученность показалась нам особо впечатляющей. Мы ходили, петляя, пролезая через ограды и кусты, перешагивая через надгробники..

    Ананьевы (может, того же Москвинского, рода?),  Архиповы, Блиновы, Голубовы, Голдовы, Исаевы,  Калинины, Кирилловы,  Кузьмины, Мартыновы, Молчановы,  Мироновы, Наумовы,  Никитовы, Никифоровы, Семеновы, Степановы, Соловьевы, Ульяновы,  Шершневы , Шиловы… А вот и Яковлевы –«наши»! Яковлев Петр Федотович (1905 –1954). (Фото 3-20), Иоанн Федотович (1908-1995)…Жаль, могли же в 70—80-е годы встретиться с отцом моим. Может, кто и приезжал, да мы уже жили  в другом доме. Царство вам Небесное, добрые люди моего детства!

    Судя по памятникам, кладбище «образовалось» во второй половине 30-ых годов ХХ века. На памятнике И. Мартынову стоит «1938», более ранние нам не попались. Нет здесь и стел, если не считать их современных подобий - т.е. увеличенных «визиток». Зато есть несколько примечательных крестов.

    В середине 50-ых годов Васса Шершнева поставила Крест из темно-серого гранита своему мужу - Кирсантию (!) Платоновичу Шершневу, ровеснику века. Фотография серьезного усатого мужчины помещена на основании памятника. А на самом Кресте, на лицевой его стороне, кроме обязательных титлов, выгравированы надписи со словами молитв: «Помяни мя, Господи, егда приидеши во царствие си!» (на средокрестье) и «Блажени чистии сердецемъ, яко тии Бога узрятъ» - на косой перекладине. Кроме хорошей работы и достойного выбора молитв, их грамотного написания, здесь интересен сам факт расположения молитв так, как это почти сто лет назад делали на литых железных крестах. Несомненно, что за образец был взят именно металлический Крест. Такого памятника мы больше не встречали, видимо, это был индивидуальный заказ хорошему мастеру. (Фото 3-21). А сама Васса «удостоилась» от детей только маленькой «визитки».

    Еще встретился нам  довольно большой Крест из полированного и покрытого современной гравировкой камня – памятник Ананьевой Марфе Назарьевне, (1915 - 2000.). Такой вид гравировки (точная копия напрестольного металлического распятия) мы встречали  на небольших памятниках, где Крест был воспроизведен 1:1. Здесь же он увеличен минимум в пять раз. Похоже, что в роду Ананьевых и долгожители не перевелись, и  дети по-прежнему чтят родителей  (См. выше - Москвинское кладбище).

    Нашли и скромный цементный крест, где в центр была по-старинному «вмурована» металлическая иконка Николы Святителя. И ведь не выломали!…Солидный памятник Никитову Семиону(!) Васильевичу – полированный крест  на подобии стелы (вторая пол. ХХ века): жаль, что пропорции Креста не вполне удачны, а оставленная, видимо, для фото маленькая квадратная рамка на основании, так и осталась пустой. Или её здесь выломали?

    Разомленные, мы  как-то сразу ощутили усталость. А жара и духота в машине показались особо тягостными. Да и время уже подходило к трем часам, как раньше говаривали, - пополудни. И все же решили планов не менять, и поехали искать

    Еще накануне родительской недели (перед Троицей) мы расспрашивали наших ливанских «беловодских» о кладбище в Ерсике и получили неопределенный ответ, что их «вроде бы два». Никому из коллег бывать там не пришлось, однако, говорили, что пару лет назад при рытье могилы там наткнулись на настоящую долблёную колоду-гроб. Ливанский наставник Феодор Павлович Бехчанов, в чей приход входит и Ерсика, тоже слышал об этом. И прибавил, что одно кладбище в лесу и найти его трудно.

    И вот  медленно едем по давно знакомой дороге, впервые внимательно поглядывая по сторонам и расспрашивая редких прохожих. Однако пока никакой вразумительной информации не получили. Редкие дома, чередуясь с полями, лесом, тянутся вдоль шоссе километра два. Наконец, нам приходит в голову остановиться у придорожного кафе, известного на этой трассе своей хорошей кухней, и там навести справки. И вот ответ: одно кладбище, фактически, напротив,  нужно перейти шоссе, обогнуть кусты и идти в направлении к Даугаве, другое - за железной дорогой, это через полкилометра поворот налево.

    Посидев минут десять в тенечке и освежившись минералкой, оставляем машину на стоянке кафе и храбро отправляемся через уже размякающий асфальт на противоположную сторону искать дорогу к кладбищу «за кустами». Прошли метров двести  вдоль пышущего жаром шоссе – ничего похожего на  дорогу, по которой ездят. Уже возвращаясь, обратили внимание на заросший травой съезд с шоссе, по которому недавно проехал…скорее всего, колесный трактор. След повел нас через лужок, где в полной красе цвело  июньское разнотравье. В высокой  - выше колена - траве  деловито гудели, жужжали  и звенели уже мало известные нам существа. Одни порхали над лугом, другие садились на цветы и делали на них свою работу, третьи уже взяли груз и тяжело взлетали с ним… Шум  загруженного шоссе, вонь выхлопов и нагретого асфальта да и наше присутствие, казалось, нисколько не мешали им. Впрочем, может, это только казалось. Мы остановились и нагнулись, желая увековечить миг жизни этого древнего мира, что рядом с нами. Но снимки не получились (слабоваты фотографы!). Однако, эта маленькая остановка, наш «выход» из запрограммированного, спешащего, машинного мира, пусть и всего на пару минут, дал нам освежающую разрядку. Произошло что-то похожее на открытие второго дыхания.

    Итак, мы обогнули кусты и по следу трактора вышли к  песчаному полю, на котором он «проезжал» картофель. Чахлые, редкие ростки не обещали  вознаграждения за работу…Однако тут же за полем виднелась роща и воротца перед ней…

    Очень печальное и странное кладбище. Маленькое, когда-то, видимо, ухоженное, засаженное липами, даже пихтой, сейчас оно явило нам  редкий, к счастью, пример …ненужности, что ли.

    Какая-то часть территории, похоже, время от времени «подвергается» чистке, другая оставлена на волю природы. Разросшиеся дебри желтой акации совсем  укрыли несколько семейных участков так, что туда не влезть, не заглянуть…Мне вспомнилось, что в годы моего детства желтая акация была  всюду – в уличных палисадниках старинных домов на нашей  улице, на кладбищах – в виде таких вот живых изгородей часто в рост человека.. Их каждый год подстригали, не давали пускать побеги  куда не следовало.  Где-то в конце 50-начале 60 х годов желтой акации пришел конец, – и в городе и на кладбищах ее вырубили. Сейчас этих кустов почти не встретишь.  А вот здесь, когда-то кем-то посаженая, она разрослась, перепуталась ветвями и отмершими стволами, усиливая впечатление давней заброшенности…

    Осмотр могил с их ветхими крестиками и  покрытыми пылью, мхом и Бог весть чем «визитками» только усилил наше недоумение. Кресты здесь и лютеранские, и православные, есть несколько и восьмиконечных, старообрядческих. Есть могилы и вовсе без креста. Фамилии и имена  самые разные - латышские,  русские, даже непонятно какие…Одно небольшое свидетельство политико - исторических перемен, пусть и не нынешних. Еще как-то присматриваемое семейное кладбище Галакродзиниеков: старшее поколение (род. в конце 19 века) лежит под плитами с православным крестом, а рядом - их (судя по возрасту) дети – уже под лютеранскими четырехконечными крестиками…  И ныне,  и в годы первой республики в Латвии наблюдался переход  части православных  латышей  из  «русской в латышскую веру».

    Вот на этом кладбище и есть полная «интеграция», наблюдаемая на городских муниципальных кладбищах. На селе пока у нас полное преобладание конфессиональных погостов. А это Ерсикское кладбище, кажется, ни одна конфессия не считает своим. Да и для местных властей оно, похоже, тоже как бы не существует…

    Отправляемся на поиски второго Ерсикского кладбища.

    Не буду подробно описывать  наши мытарства в поисках этого чисто старообрядческого кладбища. Мы дважды оказывались вблизи от него, но оно не открывалось двум уставшим и разомлевшим от жары пенсионерам. Однако, как и в сказках, в третий раз повезло. Прошагав полкилометра прямо вдоль горячих рельсов  по острому гранитному щебню, которым засыпано полотно железной дороги Рига-Даугавпилс, мы поднялись по зарастающей дороге на лесной пригорок и тут же увидели кладбище. С этого пригорка было видно даже наше шоссе с мелькающими там машинами – это около километра. Когда-то здесь был переезд, и  сельская дорога мимо кладбища  лесом уходила на восток. Вокруг кладбища после  прошедшей несколько лет назад большой вырубки  остался не столько молодой, сколь чахлый лес. Бури повалили или сломали часть сосен и елей, образовав  странный в такой близости от жилья и «цивилизации» неприглядный бурелом. Тем сильнее, по контрасту, оказалось впечатление  от ухоженного, тщательно огороженного кладбища. А, может, мы его просто долго искали!

    Бетонный прямоугольник ворот венчает Крест, восьмиконечные кресты выдавлены и на боковых столбах. Сами ворота из сваренных железных полос и  прутьев недавно выкрашены и тщательно закрыты.

    Кладбище небольшое и хорошо обозримо прямо от ворот. Оно обнесено хорошей сеткой на металлических столбах,  не  заслонено деревьями – всего десятка два громадных старых берез и сосен. Территория расчищена  от кустов, большой травы, мусора – за исключением, разве что, одного пятачка с остатками деревянных крестов… На первый взгляд, ничто не указывает на  возможную глубокую древность этого Ерсикского кладбища. Не сказать, чтобы здесь, как например, на старом Кривошеевском кладбище, были отчетливо видны следы повторных захоронений. Если это и так, то, видимо, какое-то время назад (лет 10 и больше) территория была зачищена и выровнена. Впрочем, это маловероятно. Однако, если дубовую колоду-гроб действительно находили в Ерсике, то это могло быть только здесь… Вот  лежит на боку странный, грубо обработанный овальный камень.(Фото 3-22). Он порос мхом, выкрошился. Чтобы найти на нем какие-либо  знаки, нужны время и силы такую махину приподнять. Ради этого может и стоит сюда заехать еще раз.

    Сейчас самый старый из обнаруженных памятников – это литой крест со знаками Луны и Солнца, копия  только что обнаруженного в Москвине. И тоже безымянный. По времени - это последняя треть-конец XIX века. Его «индивидуальное»  запечатление не получилось,  на снимках он сохранился лишь на  втором плане. (Фото 3-23).

    Сейчас на кладбище просторно. Бетонные кресты, «визитки» и современные памятники из черного полированного гранита стоят в целом рядами, пусть и не очень стройными. Не много осталось здесь староверов, большинство уже перебрались в Ливани или еще дальше. Был ли здесь поблизости у них молитвенный дом, мы не знаем. Сейчас  местные староверы –прихожане Ливанского молитвенного дома. Однако своих «покойничков» они не забывают.

    Приятно, что здесь стало принято обновлять памятники своим предкам. Так, Степановы поставили два дорогих причудливых памятника с правильными нашими крестами своим предкам, скончавшимся с 1926 по 1944 год.  Поддерживают в сохранности  и бетонные кресты со своеобразно вдавленными эпитафиями. (Фото 3-24). «На сем месте погребено тело рабы Божией Феодосии умерши 1932 г. 3 января. Сей памятникъ поставленъ Петромъ Фолимоновымъ. 1933 г.».

    На этом сухом бугре покоятся в мире  Архиповы, Блиновы,  Макаровы, Степановы,  Кирилловы…Особенно много Шиловых. (может и предки наших Екабпилсских Шиловых отсюда?)

    Тщательно прикрыв за собою ворота, мы вернулись к машине и направились домой.

    …Обратная дорога всегда кажется короче – не так ли?  Переполненные виденным, мы молчали. Только глаза отмечали заметные приготовления к  Лиго - любимому народному празднику уже не только латышей, но и русских - 24 июня - Дню солнцеворота, цветущих трав и песен…

    …Доканчивают прополку сочных рядов свеклы. На полях картофеля идет борьба с «колорадской напастью», которой нынче небывало много. У самых заботливых хозяев уже первые стожки сена, у других оно еще в валках подсыхает. А между ними расхаживают всеобщие любимцы - важные долговязые аисты…(Фото 3-25).

* *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *