Часть 2. Краславские  красоты  и находки

    14 мая. Выезжаем в полдень, чтобы до вечера успеть в Краславу. Впервые мы предусмотрительно заказали нормальный ночлег в нынешнем цикле исследований. Погоду обещают неустойчивую, приходится брать  два комплекта одежды и обуви. Нам предстоит обследовать несколько «перспективных» кладбищ в западных волостях района, некоторые из них в изрядной глуши, только бы добраться!
 
    За эти дни весна властно вступила в свои права. Золотые разливы одуванчиков выплеснулись на межи, на обочины, на зелень незасеянных полей. Хутора, жилые и покинутые, утонули в цветущей сирени…Яблони тоже расцветают, однако в этом году их цветение скромное. Урожайными были два предыдущих года, и деревьям природа дает отдохнуть.

     …За  окном - яркий день: голубое небо с сахарной ватой облачков, зелено-желтая земля – все цвета пасхальных открыток 30-х годов ХХ века. В машине становится жарко. На деле же за окном дует пронзительный северный ветер, и  люди на дороге и полях одеты довольно основательно.
 
    Знакомая дорога, знакомые пейзажи. Вот даже старый знакомец  -красавец- козел  около маленького хутора между Ливанами и Ерсикой. Третий год  видим, как он пасется под тем же дубом…Мелькнули костелы – гордость католиков: белые башни Ницгальского храма и краснокирпичная готика Ликсны.
 
    Вот уже и сосновый массив перед Даугавпилсом. Все  прибавляется  назойливых щитов реклам, зазывающих в рестораны, гостевые виллы, кемпинги и, конечно,  в игровые залы…
 
    В  городе все теснее становится от машин, среди потока которых погромыхивают трамваи. Хорошо оборудованных переходов мало, да и народ здесь еще не отрешился от провинциального благодушия в вопросах безопасности движения… Вот и в этот день на ул “18.Hоября”  случилось ДТП с кровавыми последствиями, не убранные  следы которого мы должны были объезжать. Мрачная картина  увиденного   долго «преследовала» в дороге.
 
    Остановившись ненадолго у Даугавпилсского староверского кладбища, где  работали в  2005 году, мы уточнили данные о нескольких увиденных тогда памятниках и «взяли курс» на Краславу.
 
    Свыше 30 километров шоссе тянется по  открытой, чуть всхолмленной, но нам показавшейся какой-то безрадостной местности.
 
    Слишком много заброшенных земель, мало ухоженных подворий,   обочины дороги то и дело заболочены и неприглядны. Путь показался очень длинным
 
    Промелькнул поворот направо. Большой щит с указателями: «Жидино. Старообрядческая деревня Слутишки. Природный заповедник «Излучины Даугавы».  Там мы бывали не раз.
 
    Налево дорога уходит к станции Извалта и к деревне Пантелишки. Там мы тоже  не просто бывали – работали, и не раз. Кладбище большое, с памятниками второй половины XIX века, но древнейшая часть его запущена. Деревня еще сохраняет  остаток улицы, особенно около действующего молитвенного дома. Есть и дома с красивой резьбой, но мы  ее почти не фиксировали тогда - в 2004 и 2005 годы…
 
    Да, во многие места  теперь хотелось бы вернуться и посмотреть на них сегодняшним взглядом, обогащенным, так сказать, накопленным опытом …
 
    Но у нас  нынче Краслава и ее заповедные староверские уголки… Один из таких был когда-то  где-то неподалеку за Слутишками, над Даугавой. Это Вецрачина (Старая Рачина), о которой нам рассказывал  Иван Михеев, уроженец тех мест, правда, давненько покинувший свою малую родину.
 
    Сворачиваем направо на наезженный,  ровный проселок в лиственном лесу. Через пару километров, не встретив ни одного человека, выезжаем  на что-то похожее на перекресток,  но без единого указателя. В поле зрения - два или три хутора, давно оставленных людьми.  Выбираем более наезженную дорогу и еще через минут 20 въезжаем в новый поселок с маленькими ухоженными  садовыми участками  и ладными, совсем не дачными, домиками.  Людей не видно. Южная сиеста? Но у нас  же не Испания! Сверяемся с картой. Похоже, мы проскочили Рачино и оказались в дачном кооперативе Запольники. Я все же  не постеснялась зайти в один из домов на перекрестке дачных улиц и постучаться. Так и оказалась – «сиеста»! Мне открыли не сразу. Немолодая, но еще крепкая женщина выглядела слегка заспанной. После моих извинений и вопросов, она пояснила, что мы, действительно, в Запольниках.

    - А Рачино вы проехали.  Его-то вообще больше нет. В начале 90-ых годов, когда готовились к строительству Даугавпилсской ГЭС, все стоявшие в древней долине  Даугавы деревни  были выселены, а кладбища  разрушены.  Сравнительно новые  захоронения, имеющие родных, переносили которое куда, а старые  перепахали. Из деревень только Слутишки и  уцелели – люди оттуда наотрез отказались уезжать. Вот теперь к ним экскурсантов возят…

    Да…Несколько лет назад мы случайно ошиблись поворотом и спустились в зачищенную от всякого присутствия человеческой культуры широкую древнюю долину этой главной реки Латвии…За десять лет, прошедшие со времени прекращения работ на дне будущего водохранилища, эти безжизненная местность стала постепенно зарастать самым диким чернолесьем…Теперь, наверное, в тех местах не то что проехать, но и пешему не пройти… Это было километрах в пяти ниже Слутишек по течению …
Прослушав рассказ дачницы, мы поняли, что больше часа потеряли в поисках  бедной Старой Рачины. Да еще назад выбираться  - тоже бензин тратить…Поэтому, вернувшись на  шоссе А-6, мы решили сегодня более не испытывать судьбу и  не искать старые кладбища у  населенных пунктов Лиелие Мульки и Мазие Мульки (Большие и Малые Дурни). Нам рассказывали, что одна из этих деревень была староверской, с кладбищем…

    Еще несколько километров – и мы у въезда в Краславу. Направо от шоссе у туристического щита  большая  и благоустроенная для остановки транспорта смотровая площадка. Оттуда открывается замечательный вид на излучину Даугавы и россыпь домов на ее берегу (Фото 5-1). Здесь красиво во все времена года, но особенно -  в пору золотой осени. На месте смотровой площадки еще полвека назад  над рекой на сорокаметровую высоту возносилось Адамовское  (Краславское) городище, уничтоженное в 60-е годы ХХ века  при строительстве  шоссе.

    Въезжаем в город. Слева  уступами спускается с холма старый парк усадьбы графов Платеров, самого дворца снизу почти не видно.  Мы сворачиваем на мост и за ним сразу находим место нашего ночлега - гостевой дом «Приедайнес».

    Разместившись и перекусив, спешим до конца рабочего дня «представиться» сотрудникам местного музея.

    Краславский музей истории и искусства расположен на территории бывшей усадьбы Платеров, в боковом флигеле. (Фото 5-2) Там мы встретили заведующую фондами Аллу Романовну Ломановскую. Познакомились и оказалась, что она слышала о наших староверских изысканиях и что в  близкой родне у нее  есть и старообрядцы. Заглянул на миг и директор музея господин Гекиш, но он был в тот миг очень озабочен завершением оборудования совсем новой экспозиции, приуроченной к Всемирному дню музеев (18 мая).

    Алла Романовна  показала нам эту экспозицию в самом большом зале музея. И мы восхитились. Наглядно воплощена идея герба Краславы – старинная ладья с парусом и пятью парами весел. Затененное помещение превращено в большую ладью,  в центре - мачта со свернутым парусом, а по бортам ее – вместо весел - пять пар хорошо оформленных планшетов. Каждая пара  посвящена одной из главных этнических групп, издавна населявших этот город: латгалам, полякам, русским староверам, евреям и белорусам. (Фото 5-3)
 

    Мы рассказали о наших планах работы в Краславском районе, о том, что уже видели, даже кое-что показали через музейный ноутбук. Выяснилось, что у Аллы Романовны около Слостовки есть  родственники, которые могли бы указать нам дорогу к старым кладбищам. Действительно, к вечеру у нас был телефон будущей «провожатой».

    После музея мы  обошли вокруг  дворца, дальнейшая судьба которого все еще не известна и вызывваает опасения.. (Фото 5-4)
Краслава впервые упоминается в документах XIV века. Существует предание, что эти земли входили когда-то в состав приданого полоцкой княжны Рогнеды. Ливонский орден выстроил здесь каменный замок... От  этого замка  уже к 18 веку мало что осталось. В 1729 году Краслава перешла в руки графов Платеров. В 1750-1791 годах был построен первый комплекс графского имения. В начале XIX века замок был перестроен в стиле классицизма (арх. Парокко). Это единственное сооружение подобного варианта классицизма в Латвии. В послевоенные годы здесь размещалась средняя школа. После ее перевода в другое помещение, дворец остался  бесхозным и в 90-е годы  прошлого века стал разрушаться. С большим трудом удалось покрыть его новой крышей и законсервировать, закрыв все входы и окна, - до лучших времен …

    От замка вниз к городу спускается  парк (22 га). Парк разбит в XVIII веке как барокальный. Все места вокруг замка  хранят  историю трагической любви  обедневшего дворянина  Язепа Карницого  к дочери графа Платера – Ядвиге. Рядом с дворцовым парком расположены  гора Карницкого и ручеек Любви, прямо связанные с теми событиями 1838 года. А сама могила несчастного пана Карницкого (1803-1838) находится неподалеку, между домами №№ 56  и 58 по ул. Августа.
Из музея мы поехали к моленной и кладбищу, находящимся в восточной части города. Так что фактически мы пересекли всю Краславу с запада на восток и не по нижней – главной – Рижской улице, а  по параллельной ей - верхней улице Виенибас, застроенной в основном частными одноэтажными домами и домишками. Вообще, Краслава – один из красивейших городов Латвии. И прелесть ее не только в удивительно красивом природном расположении, но и  в этой уютной, одноэтажной по преимуществу и деревянной, частной застройке, - так соразмерной человеку. На Рижской улице дома старые (начала ХХ века), теснятся плотно друг к другу,  на Виенибас   (Фото 5-5) – стоят свободнее и даже в конце (застройка второй половины ХХ века) - совсем свободно. Верхнюю и нижнюю улицы соединяют сбегающие вниз поперечные  короткие улицы и переулки. Там  в центре деревянные дома  издавна соседствуют с солидными кирпичными ровесниками ХХ века и вместе с ними «карабкаются» в гору, словно поддерживая и подпихивая друг друга…(Фото 5-6)

    Краславская моленная издавна была расположена  в восточном конце города.  Старое деревянное здание, традиционно выкрашенное в голубой цвет, (Фото 5-7) сгорело в начале 2004 года. Небольшой общине  с помощью жертвователей удалось за три с лишним года построить и в основном оборудовать новый храм на старом месте. (Фото 5-8). Он пока еще официально не освящен.
 

     Краславское городское старообрядческое кладбище
 

    Кладбище находится от моленной  метрах в пятистах выше в гору, среди редко застроенных маленьких улочек. Этот поросший старыми березами и липами холм – одно из наиболее высоких  мест в городе. Потом от и.о. наставника Краславской общины Петра Петровича Смирнова мы узнали, что в последние советские годы кладбище уже было закрыто. Однако теперь его вернули общине, и там снова совершаются погребения.

    Община годом своего основания считает 1850. Так что на кладбище  вряд ли могут быть памятники  начала XIX века. Входим  в пролет старых  кирпичных ворот, увенчанных по центру восьмиконечным крестом. (Фото 5-9) Красные кирпичные столбы под четырехскатной крышей из жести когда-то стояли по периметру всего кладбища, обнесенного оградой из деревянных планок. Сейчас между  столбами кое-где видны остатки сетки. Входы почти со всех сторон…

    За воротами сразу же замечаем довольно крупную недавно «посеребренную» стелу. Основной элемент  декора: четыре линии каменных «жгутов», как бы мягко осеняющие Крест и обрамляющие его по периметру.   (Фото 5-10) К памятнику  сейчас прислонен искусственный венок, но сама могила давно  осела. На оборотной стороне – большая эпитафия (Фото 5-11).

…На сем месте погребены тела рабов Божиих Андрея Иванова и Анны Пимановны Рогалевых…

     Славянские цифры-буквы сохранились плохо, однако удалось разобрать что Андрей Иванович скончался в 1865 году в возрасте всего 36 лет. Похоже, что супруга пережила его. Дата ее смерти совсем не различима… Так что эта стела, наиболее распространенного типа, относится к началу 80-ых годов 19 века.Заканчивая почти через два часа осмотр кладбища, мы  нашли  более поздние могилы семейства Рогалевых. В центре возвышается   памятник из полированного гранита 37-летнему Сергею Рогалеву, поставленный во второй половине 30-ых годов женой и детьми. (Фото 5-12) Слева - цементный крест с едва различимой фамилией. Справа – плита с крестом и пейзажем над могилой Татьяны Константиновны Рогалевой, (1897-1965), пережившей супруга на 30 лет.  Эти могилы не выглядят  совсем уж осиротевшими…

    Краславское  уже четвертое кладбище, где нам встречается эта фамилия - Рогалевы.

    В Прейльском районе на весьма старом Скангельском погосте самое  богатое и совсем заброшенное  семейное кладбище принадлежало Рогалевым. Год назад мы видели эту же фамилию на маленьком Стародворском кладбище,  а две недели  назад – на богатом железном Кресте Масловского кладбища… Рогалевы – это не Ивановы или Богдановы, встречающиеся на  каждом кладбище.…Может, это как пунктир на пути давнего расселения большого староверского рода?

    Наиболее старая, так сказать, историческая часть Краславского  погоста расположена к северо-западу от ворот. Нельзя сказать, что здесь все запущено, однако ко многим  дорогим памятникам, стоящим около 150 лет, трудно подобраться из-за  поросли сравнительно молодых кустов. Оплывшие холмики местами проросли солидными деревьями, а в целом все забытые могилы в эти послепасхальные дни милосердно  укрывает яркий ковер незабудок и ландышей…

    Огляделись. Видим, что над могилами первых насельников   Краславского кладбища  родные щедро ставили дорогие стелы и Кресты.

    Вот из зарослей незабудок поднимается  строгая стела из розоватого камня с «шаром» наверху. Здесь Крест  как бы вырастает из ствола  дерева, две боковые ветви которого  служат основанием  для орудий страстей. (Фото 5-13) Точно такой памятник мы видели недавно на Поздняковском кладбище Кастулинской волости. Похоже, они вышли из одной мастерской.

    Пробираемся дальше. Там и здесь в зарослях молодых побегов клена, липы и других пород закатное солнце высвечивает то небольшие, то солидные стелы. Все они вроде бы похожи -  и все же все – разные.
 
    Hебольшой железный Крест на высоком и узком каменном основании. (Фото 5-14) Могилы давно скрылись под ковром травы и ландышей, готовящихся зацвести. Крест, видимо, падал когда-то, но чья-то  заботливая, но не профессиональная рука  вновь водрузила его на основание весьма  немудрящим способом…А вот основание  здесь особенное. Три его  грани почти целиком покрывают  строки эпитафии, причем на каждой грани текст свой, законченный. Такое нам встретилось впервые. Слегка зачищаем и читаем:

Покойся, друг мой незабвенный, в стенах обители святой. Настанет час благословенный, мы вновь увидимся с тобой.
Сей памятник воздвигнут мужем незабвенной жене Феодосии Толстовой, скончавшейся  17 янв. 1889 года на 28 году жизни…

    Третья  грань основания несет традиционное обращение с надеждой , что Господь в судный день примет усопшую в царствие Свое.

    Из надписи на лицевой стороне памятника узнаем, что под ним погребена не только Феодосия, но и четверо младенцев: Григорий, Афанасий, Анна и Вера.
 
    Знают ли нынешние Толстовы об этом памятнике?

    В  другой части кладбища мы  найдем  похожий памятник: большой железный Крест на точно таком же основании. И основание и буквы надписи явно вышли из одной мастерской (Фото 5-15). Памятник поставлен Евдокии Пименовне Корольковой (1861-1892) и эпитафия:

    Незабвенной подруге в благодарность за любовь и верность  поставил сей памятник

    На другой грани традиционное:

    Помяни нас, Господи, егда приидеши во царствие си

 
    Замечаем еще одну необычную стелу – высокая, почти плоская, в целом прямоугольная, из очень пористого камня. (Фото 5-16) Есть здесь и парные супружеские  стелы простых очертаний и поздней – машинной - работы. (Фото 5-17)  На оборотной стороне последней, под рамками с именами Тимофея и Фетинии, высечена странная эпитафия: «Память о загробной жизни».

    Есть небольшие железные кресты на каменном основании, меньше   больших  железных крестов с литыми буквами, как, например стоящий в большой кованой ограде памятник Марии Федоровне Новиковой.

    Есть и небольшой каменный Крест на  каменном основании в окружении когда-то дорогой кованой оградки.

    Но большого  деревянного Креста мы не застали, в одном месте уцелела лишь главная, двухметровая вертикаль его со следами перекладин.

    В самом центре кладбища, у дорожки, пересекающей его с запада на восток, почти рядом стоят два деревянных креста с «крылышками». (Фото 5-18, Фото 5-19)

    Разлив  листвы темно-зеленых ландышей  скрыл  надгробники забытых могил,  как бы объединяя Кресты. Хотя они, скорее всего, не принадлежат одной семье. Вглядываемся в меньший крест. Обитые жестью, «крылышки» надежно прикрывают  хорошо сработанный  деревянный Крест. Когда-то, видимо, он был  выше и восьмиконечным. Теперь остаток основания особо укреплен в земле, и места нижней перекладины не  видно. Самое же главное и  уникальное: в этот деревянный Крест как бы «впаян» металлический четырехконечный католический Крест с символом, по-моему, тернового венца на средокрестье…Давно поставлен этот странный  на староверском кладбище крест. Но как он отражает реальности местной жизни! Во многих десятках семейств был и есть союз этих двух старинных вероисповеданий… Для глубоко преданных своим традициям староверов и католиков – союз очень нелегкий… Мир праху их!

     В косых лучах заходящего солнца все труднее было читать эпитафии, так что вполне возможно, что мы и проглядели что-то особо интересное.  В новой части кладбища мы  не были, так что фамилий  краславчан - староверов у нас  записано немного: Абрамовы, Анисимовы,   Ануфриевы,  Богдановы, Воронцовы, Гончаровы, Дорофеевы, Евреиновы, Ефремовы,  Ивановы, Изотовы, Константиновы, Корольковы, Кормильцевы, Красняковы, Красовские, Лавровы, Масловы, Наумовы, Николаевы, Новиковы,  Прибытковы,, Рогалевы, Сырниковы, Тихановы, Тихоновы,  Толстовы, Широковы и многие, многие другие. Покойтесь с миром!

 
***

    На другой день я проснулась под звуки тихого дождика за окнами. Как он нужен всем – земле, растениям, крестьянам! И только нам он сегодня совсем не в «цвет», как теперь говорят.

    Было еще только пять часов…Завтрак нас будет ждать в половине седьмого. Так что можно было и полежать. Однако вскоре за стеной послышался скрип винтовой лестницы - это шеф спускался из своей башни с почти круговым обзором. Обоим плохо спалось в чужом месте.

    К завтраку мы были уже одеты по-походному, а уже через полчаса садились в вымытую дождиком машину…Путь наш сначала лежал на волостной центр Извалта, откуда  придется искать дорогу на некие Козлишки. И, конечно, на выезде из районного центра  оказался целый веер больших и малых дорог  почти без указателей. Везде одно и то же.

    Сегодня с помощью  именно  дорожников в оранжевых жилетах мы нашли нужную дорогу. Гравийное покрытие ее недавно подсыпали песком и заровняли...Водитель помрачнел и стал совсем неразговорчивым. Мимо в  дымке моросящего дождика проплывали  весьма  печальные и пустынные места. Лента дороги - разные оттенки желтого и светло-коричневого – вилась  среди  окружающей зелени, взлетала с холма на холм, местами весьма круто падала вниз. Кое - где стоят большие круцификсы (придорожные распятия) – свидетельство преобладания католического населения. Перед волостным центром по обеим сторонам дороги – католическое кладбище, старое, с поваленными и разбитыми памятниками, и новое.

    Вот и Извалта. В центре – двухбашенный костел. По улицам поселка идут и едут на велосипедах школьники…

    Едем дальше, к перекрестку, который нам описала Алла Ломановская. Все точно сошлось с ее  приметами, и мы свернули влево на небольшой проселок…Дождик стал утихать…

    Хуторок слева, дальше еще два старых дома - направо. Козлишки? Вышла из машины  и долго стучала в  дверь постройки, которую можно назвать остатком крытого двухрядного подворья. У ног вилась собачонка, лаем звала хозяев. Наконец, выглянули две пожилые, по-рабочему одетые женщины.

    Да, мы, действительно,  в Козлишках. Кладбище? –А у вас там свой кто лежит?- Вопрос понятен: родственников «своих» местные  давно знают. Наш ответ, мол, изучаем староверские кладбища, - воспринят со скрытым удивлением и почти незаметной иронией. Тем не менее, нам охотно и точно объяснили, как проехать к уже виднеющемуся вдали погосту .

    -Направо, до того брошенного дома, потом опять направо, в горку, до черного дома, потом мимо каменной развалины – по песчаной дорожке прямо…

    Следуя этому, мы осторожно проехали улицей когда-то большой староверской деревни. Из Козлишек и их окрестностей вышло несколько знакомых нам  потомков местных староверов. Мы уже знали, что  когда-то в Козлишках была и своя моленная на окраине деревни. То ли она сгорела, то ли пришла в ветхость, - но возобновлять ее не стали. Молитвенный дом построили ближе к оживленным дорогам  - в Слостовке, до которой по карте напрямик километра 3-4. Туда ведут в основном проселочные и лесные дорожки, уже давно раздолбанные тракторами. До нашествия «железных гостей» они были вполне доступными для т.н. «гужевого транспорта». Проехать этот кусочек  на лошадке  или даже «сбегать пешком», чтобы помолиться в праздник, - было по тем временам делом совсем обычным. А вот покойников везти сюда на кладбище, особенно в распутицу, -  гораздо труднее. Было и есть – потому что кладбища в Слостовке нет. Перед войной его пробовали заложить, уже вроде бы сторговали участок земли. Крутые перемены 40-ых годов стерли планы старожилов… Жителей Слостовки и окрестностей хоронят или  на Козлишках или на Гуте, в еще менее доступном месте. Бывает, издалека  привозят стариков, чтобы упокоились «среди своих».
 

    Кладбище в Козлишках.
 

    Вот он перед нами – высокий и узкий лесистый холм, вернее, песчаная грива  между  болотом слева и заросшим, только угадываемым озерком справа, отделяющим его от  деревни. (Фото 6-1)

    Оставляем машину внизу и, поеживаясь от сырости, поднимаемся по дороге все выше. Не видно ни ворот с оградой, ни их остатков. Отмечаем следы недавней расчистки кладбища от повала и кустов. Потом  вступаем  на саму территорию древнего погоста. Алла  Романовна предупредила нас, что уже несколько лет назад старый центр кладбища   расчистили и заровняли. Увы, начались повторные захоронения.

    Недалеко от края - семейное кладбище Прокофьевых. В центре - два небольших литых  железных креста на  каменных основаниях разной высоты. На одном  дата смерти-1928 год. По краям – две скромные цементные «визитки» с крестиками и фотографиями. (Фото 6-2) Уже с этого места становится ясно, что вся ширина кладбищенской «гривы» – не больше 20-30 метров.
 
    Медленно проходим от памятника к памятнику…С кустов и деревьев капает и даже льет. В траву у заброшенных могил ох, как не хочется ступать! Но постепенно входим в азарт поисков и на время забываем о сырости.

    Вот скромный цементный крест над одинокой, прибранной могилой.
 Здесь покоится раб Божий наставник Петр Курченко. Умер 1956 год. От прихожан.

    Царство тебе небесное, отец Петр! Немногие наставники заслужили такую память от прихожан. Посетив около 50 кладбищ, мы можем  это с определенностью утверждать. (Фото 6-3)

    Среди  современных цементных плит и оградок почти незаметна могила, украшенная искусственными цветами. В ногах ее цементная пирамидка с звездой и косой надписью черной краской: «Вечная слава погибшим в боях 44-45г».

    Останавливаемся перед большим семейным участком с десятком могил. Незатейливая, но прочная ограда, скамья, все прибрано. В центре – большое цементное надгробие с маленьким  крестиком и  словами: «Васса Васильевна и ее семейство». Так и представляешь эту властную  сильную женщину, главу большого рода. Фамилия здесь не указана -  наверное, во всей округе знали Вассу Васильевну. (Фото 6-4) Под соседним, меньшим памятником-«визиткой» из полированного гранита, повторяющим очертания  «старшего» памятника, покоятся  «Андреевы Иван, Мария, Алексей младенец». И ни одного традиционного молитвенного обращения…

    А вот  и массивная, строго прямоугольная стела, фотографию которой нам показывали в музее. Такие нам еще не встречались (Фото 6-5) Метровая лента осталась в машине, но и на глаз было видно, что кверху стела немного расширяется, это ее делает еще тяжеловеснее. Декора почти нет, только  два «жгута», обрамляющие  углубление, из  глубины которого рельефом выступает крупный крест, окруженный всеми  положенными  «титлами».  Внизу крупными четкими славянскими буквами  неглубоко врезаны слова: «На сем месте погребено тело раба Божиего Евстигнея Соболева». Как велико было его «житие», разобрать не удалось.
 
    Вообще, после дождя часть букв и на других памятниках оказалась залитой, другая часть  тех же строк - сухой. Это еще больше затруднило нам прочтение слов, высеченных   давно - век-полтора века тому назад..

    Из поднимающейся зелени выступает трёхчастное сооружение…Памятник или его остатки? (Фото 6-6). Хорошо отработаны  все три стоящие друг на друге камня. По логике вещей, они должны были быть увенчаны  крестом. Его нет, однако, знак креста  вырублен на верхнем камне, вырублен поспешно и неумело. Всю  лицевую плоскость  среднего камня  занимает надпись. Высеченные буквы и славянские цифры, само их размещение говорят о профессиональном каменотесе-резчике. Да и текст не вполне обычный: «Скончавшиеся рабы Божия Антония (!) Иоанна 1893». Надпись  оставляет место для размышлений.

    Наше внимание задержалось на обычном  кресте из мраморной крошки и цемента, в который  вмурованы две мраморные доски. Верхняя повествует о покоящихся здесь Сидоровых (ровесниках ХХ века, скнч. в 1958-62 г.г.), другая напоминает, что это подарок от племянника Белогрудова  П.В. Постепенно  мы приближаемся  к наиболее возвышенному месту этого холма.  Логично предположить, что оно и должно было быть  местом первых захоронений.

    Похоже, что здесь расчищали совсем недавно. Деревьев почти нет. Между уже появившимися  несколько лет назад новыми оградами буйно растет на приволье зелень, словно спешит укрыть неровности почвы.  И нашему привычному глазу как-то сразу открываются  остатки  древних захоронений.

    Это больше десятка   так или иначе обтесанных камней, возвышающихся сегодня над землей и высотой от 40 см и  до метра. Почти все они т.н. горбыли - стесаны  только с одной стороны, им  придана прямоугольная, треугольная или овальная  форма. Вершинка иных только чуть-чуть видна над травой, другие  поросли лишайниками и мхом – значит, они второй век стоят на  своем месте. Если среди таких попадаются  хотя бы с одной стороны  лишенные растительности – то они, скорее всего, уже лежали и лишь недавно были подняты и, возможно, очищены..

    Все они ориентированы по оси запад-восток и на лицевой стороне их можно разглядеть знак восьмиконечного креста. Он врублен узкой канавкой или  же его контур  по всей своей ширине  ровно углублен на 3-5 мм, что требует гораздо более искусной работы. (Фото 6-7), (Фото 6-8). На иных из-под мха и травы  еще виднеются буквы. Однако есть здесь и немало  просто крупных булыжников, которые могли служить маркерами на  могилах. Или, может, они были в основании небольшой часовни, бывшей здесь когда-то, по словам  Аллы Романовны. Часовня должна была стоять  на самом высоком месте, откуда и теперь открывается  красивый вид на бывшие угодья, бывшую деревню и еще живую дорогу. (Фото 6-9)

    Один из наиболее крупных «горбылей» треугольной формы привлек  наше внимание тем, что вокруг Креста  было нечто вроде прямоугольной рамки из орнамента. (Фото 6-10). Пригнувшись и рассмотрев ближе, мы поняли,  что  камнесечец подошел к своей работе нетрадиционно и оригинально:  он расположил обязательные при Голгофском  кресте «титлы»  чуть подальше от креста и друг над другом. Так образовалось два вертикальных  столбика знаков,  даже с небольшого отдаления создающих видимость  орнаментальной рамки.

    К этому времени мы заметно промокли и уже собирались уходить. И тут нам попалась большая  старая плита (100х80 см). Первое, что мы заметили, - это сильно зауглубленный,  хороших пропорций Крест в центре плиты. (Фото 6-11) Затем на очень выветрившейся поверхности  разглядели  большие и малые  буквы, точнее. – остатки букв.  Их наносила не очень искусная и твердая рука. Буквицы  «титлов» разновеликие и  будто «роятся» вокруг  верхней части креста. Нижние буквы  гораздо крупнее, но они  тоже полустерлись. Мы попробовали «оживить» их мелом, но на сыром камне этот проверенный способ помог мало.  Из того, что сумели прочесть, выяснилось, что этот  большой по тем временам  памятник поставлен детям! – «Рабу Божьему Карпу младенцу и Елены(!) младенцу».

    Нижнюю строку мы  вообще не смогли разобрать, а вот  еле проглядывающая  дата «1819» привела нас в трепет! Еще бы – древнейший, из обнаруженных нами, датированный памятник – как в награду за насквозь мокрую обувь и прочие «неудовольствия».
«Усталые и довольные» возвращались мы к машине. И даже редкие на староверских кладбищах несколько солидных памятников 30-ых годов ХХ века из полированного камня и металла не вдохновили нас на более тщательное изучение. Да и мысли наши были заняты обилием  «горбылей говорящих». Дай Бог им дождаться профессиональных исследователей. Мы же сделали все зависящее от нас: обнаружили, описали и не потревожили древние тексты.  Может, хотя бы  местные краеведы из староверов заинтересуются и продолжат наше дело.
 

    На обратном пути мы вновь остановились у знакомого дома. Хозяйка была во дворе. Она  с удовольствием выслушала нашу благодарность и краткое впечатление об их кладбище. И добавила, что кладбище и «вправду старое,  самые старые могилы были  туда, к болоту…Большие, как вы  говорите, квадратные камни вроде бы  ставили тогда на могилах батюшек… А моленной особой,  кажется, и не было. Молились  тогда, давно это было, просто в большой хате»…

    Семейства этого кладбища: Андреевы, Астратовы, Афоничевы. Бесхлебниковы, Быстровы, Викторовы, Герасимовы Емельяновы, Ивановы, Константиновы, Красняковы,  Кузьмины,  Ларионовы, Левша, Максимовы, Маркеловы, Матвеевы, Меркурьевы, Никифоровы, Осиповы, Павловы, Прокофьевы, Сидоровы,  Соболевы, Трофимовы, Федоровы, Фомины, Ушаковы, Чернявские, Яковлевы… Большинство имен т.н. «календарного происхождения» – от русских мужских имен собственных в святцах.
 
 

    Стало понемногу «распогоживать», как у нас говорят. Мы снова возвратились на  шоссе Извалта-Шкелтова и едем в Слостовку в объезд (если считать от Козлишек). Это лишних 6-7 километров, зато надежнее. Помним  стариковское: «Ворона прямо летала, да дома не бывала».

    Шкелтова – центр одноименной волости,  граничащей с Аглонской волостью Прейльского района.  В Латгалии «все дороги ведут в Аглону». Одна из них проходит и через Шкелтову, до католической святыни отсюда километров 15, а до искомой нами Слостовки – всего 3. Мы уже созвонились  с нашей предполагаемой провожатой - Марией Ивановной Фоминой. Похоже, что она уже с утра ждала нашего звонка. Нам стало неловко, пришлось извиниться: утром мы не могли сказать определённо, когда окажемся в Слостовке. Ведь все зависело от погоды и того, сколько времени займет посещение Козлишек…

    Менее чем через полчаса мы встретились в точно условленном месте. Мария Ивановна вышла к нам на дорогу и оказалась хорошо сохранившейся семидесятилетней женщиной, спокойной и приветливой. Она сама волновалась, сумеет ли сразу найти все повороты на «кружной» дороге в Гуту. «Меня туда  ведь везут, и я не очень - то все  запоминаю»…

    Действительно, «кружняя» по проселкам, мы  едва не доехали до Аглоны, однако общее направление выдержали точно и только в двух местах уточняли дорогу у местного населения.

    По дороге разговор шел и о кладбищах, и о моленных, о вышивках. На только что оставленном нами кладбище в Козлишках мы видели  могилы Фоминых - родню Марии Ивановны по мужу. Ее родные по отцу – Калинины_-покоятся на Гуте. Сведения о жизни дедов и прадедов уже несколько лет собирает ее внучка Настя Быстрова. Сейчас она учится в 9 классе Шкелтовской основной школы…(В музее нам потом показали ее работу, выполненную еще два года назад, - «Моя родословная»). Бабушка  гордится внучкой и волнуется за ее дальнейшую судьбу… Сама Мария Ивановна в курсе  старообрядческой жизни Латвии, печалится, что вот закрылась еще одна моленная – в Данишевке. Это под Вышками, менее чем в 20 км от Слостовки. «Батюшка умер, очень старенький был. А матушку в пансионат отвезли»

    Уже вблизи Гуты залюбовались  двумя крепкими старыми усадьбами и домами, украшенными  сложными наличниками. (Фото 7-1). От   этих построек  пошла прямая дорога, вдоль которой еще сохранились остатки когда-то  большой деревни. Хлев на высоком каменном «подклете». Слева в полукилометре от дороги показалось озеро, впереди - стена леса, а на его опушке – кладбищенские ворота из красного кирпича.
 

    Кладбище в Гуте
 

Мы предложили Марии Ивановне посидеть в машине, пока  обследуем кладбище. Но она не согласилась: ведь здесь лежат  родители ее отца. «А  дед с бабушкой по матери  - в Козлишках. И так у многих».

    Рассматриваем ворота (Фото 7-2). Такие нам  еще не встречалась: на боковых опорах ворот  из кирпича же выложены  восьмиконечные кресты выше человеческого роста. В застекленной нише над воротами  - металлическое распятие…Однако, все это благопристойное сооружение, похоже,  свой век отслужило, покрылось трещинами и вот-вот рухнет.

    Указывая на это, Мария Ивановна с сожалением вспоминает, что   последний Слостовсский батюшка – Михаил Фокиевич еще перед своей кончиной  просил найти человека, кто  бы взялся отремонтировать эти ворота. Валерий  при этом добавляет, что именно отец Михаил и рассказал ему об этом кладбище, предупредив о трудностях дороги.

    Ограды  и здесь нет, тропка ведет в обход ворот. Перекрестившись, мы вслед за «проводником» вступаем  на землю погоста.
Перед нами еще один кладбищенский холм, более крутой, чем в Козлишках, но в целом меньший по размеру. Десяток семейных участков расположены у подножья и в начале подъема. В основном, это захоронения середины и второй половины ХХ века, где преобладают цементные кресты и  плиты-«визитки».   Широкая тропа ведёт круто вверх, петляя между большими соснами.  (Фото 7-3).

    Чтобы разместить свои «могилки», семьи старались как-то выровнять небольшую  площадку, размеров 5-6 кв. метров, другие подкладывали под  лежащий на склоне нагробник камни, чтобы он не скользнул вниз. Чем выше поднимаемся, тем чаще встречаются среди цементных памятников небольшие литые металлические кресты на каменном основании.

    Так, например, сравнительно большой  участок семьи Ивдра (уж совсем не староверская фамилия!). (Фото 7-4) Слева стоят три небольших железных креста на каменных основаниях. Такие кресты начали ставить перед Первой мировой войной и ставили более полувека. На одном из оснований  еще можно прочесть, что  здесь покоится  Кудряшов из деревни Ст. Ступелишки. Рядом – опасно пошатнулся полированный гранитный крест на таком же основании. Его поставила жена над прахом Петра Игнатьевича Ивдра (1909-1943). Сама же Анна Константиновна пережила супруга почти на полвека и лежит теперь рядом под большим цементным крестом.

    Общая расчистка на этом погосте давно не проводилась. Есть много заросших уголков, в одном из которых мы нашли довольно большой железный Крест, бережно прислоненный к каменному основанию. Отведя кусты, смогли прочитать остатки надписи, съедаемой ржавчиной: «Покой, Господи, душу усопшей рабы Божией Анисии, егда приидеши во царствие си…На сем месте покоится Анисья……..(фамилию не разобрать), род. 1827г. сконч.1898 г. 11 марта».

    Кажется, это и есть самый ранний  датированный  памятник на Гутском кладбище.

    Конечно, оно намного старше. Об этом молчаливо свидетельствуют  торчащие из трав «горбыли» с высеченными на лицевой стороне крестами. (Фото 7-5)  Впрочем, эти скромные, совсем не замшелые памятнички могут оказаться гораздо моложе  внешне схожих  с ними «горбылей» Козлишек. Кто-то обвел кресты «серебрянкой» и от щедроты душевной  воткнул в неприметные уже могилы  искусственные заморские цветы…

    Доживают свой век и несколько деревянных крестов среднего размера (Фото 7-6).

    Странно, что  вообщем-то старое и при большой деревне, Гутское кладбище по площади совсем не велико. Или это только наше субъективное впечатление, вызванное тем, что   невозможно охватить  взглядом весь погост сразу ни сверху, ни снизу из-за крутизны склонов и деревьев?

    Спускаясь, внимательно осматриваем  заросшие уголки – может, они таят что-то редкое?…Может, какой-то давно заброшенный участок остался где-то совсем в стороне от натоптанных тропинок?

    Судя по датам на цементных памятниках, большинство их поставлено в память представителей двух поколений местных староверов: родившихся в последней трети Х1Х века и  их детей - ровесников ХХ века.  Старшее поколение  прожило чаще всего по 70—90 лет, младшее - обычно по 40-60. Благообразных стариков с окладистыми бородами и строгих женщин в платочках  на фотографиях все больше сменяют мужчины  безбородые и в рубашках с галстуками, правда, женщин с непокрытыми головами на памятниках второй половины ХХ века все еще немного.

    Мы видели и совсем новые памятники ХХ1 века, отделанных «по последней моде». Видели и совсем свежую могилку, заваленную венками.

    Как и на  некоторых других кладбищах, Гутские памятники очень скупы на эпитафии. Мало даже самых кратких молитвенных обращений. Среди цементных крестов у самого подножия холма   поставлен небольшой литой крест. На  цементном основании черной краской недавно поновлены слова: «Григорий Тимофеевич  Прокофьев. Род. 1914 г. ум. 1942. Дар сыну от отца с матерью. Дер.Гуты»

    И здесь большинство фамилий погребенных образовано от русских мужских имен собственных:  Ивановы, Ильины, Калинины, Кудряшовы, Ларионовы, Матвеевы, Петровы, Петуновы, Прокофьевы, Сазоновы,  Харитоновы, Феклистовы и иные…

    Подходя к машине, вновь  говорим о пристрастии наших предков хоронить на холмах, часто очень крутых.
- Холмы издавна считались сакральными местами – ближе к небу…
- С них хорошо видать родную деревню. Поля, луга, где жизнь прошла, где потомки живут…
- Да просто  холм - это неудобье. Ни его пахать, ни косить. И если покупать –  не так  дорого стоит. Вот и все…
…Три человека, три мнения.
 
    Возвращались мы кратчайшей лесной дорогой. Решили рискнуть, не представляя, что нас могло бы ожидать…

    За эти полчаса  мы с Марией Ивановной,  как говорят, собирали всех святых. Водитель молчал, но… Одноколейная, впрочем, хорошо наезженная,  дорога,  словно в глубоком русле пересохшего лесного ручья, то поднималась на крутые песчаные холмы, то ныряла в лощины. К счастью,  сегодня и там было сухо. По сторонам  почти отвесно вздымались  песчаные, поросшие лесом обрывы, которые не позволили  бы развернуться или разминуться, возникни такая необходимость…Еще «железный конь» вполне мог зацепить «брюхом» межколейное пространство… Наша спутница при выезде из лесного массива, облегченно вздохнув, сказала, что она больше всего боялась встретить поваленное через дорогу дерево, были такие случаи…Помощи-то было бы ждать неоткуда, да и массив – вне зоны мобильных операторов.

    Тем не менее, мы с Божией помощью  благополучно выбрались из леса и вскоре оказались на широкой грунтовке. И  снова увидели указатель на Аглону.  Рядом – извив речки Дубна. Поехали в противоположную сторону, сфотографировав  старый дом у дороги с наличниками. (Фото 7-7) Древние по солярному сюжету, они, похоже, были изготовлены значительно позже постройки дома. Возобновили? Редкое явление…(Фото 7-8)
 
 
    Слостовка
 

    Вот и Слостовка с голубым куполом колокольни. Мария Ивановна,  русский человек, приглашала нас к себе – «попить чайку»…К тому же еще  в начале общей дороги, разговорившись о вышивках и полотенцах, я узнала, что у нее было довольно много этих рукоделий. Правда, часть их разошлась по рукам, а что-то в музее. Мне  хотелось хотя бы сфотографировать их. Однако, когда мы вернулись в Слостовку, шел уже второй час дня, а у нас впереди  оставалось много дел… Сердечно поблагодарив нашу провожатую, мы высадили её у дома, а сами ненадолго вернулись в Слостовку.

    Центром этой, географически хорошо расположенной, деревни является  старообрядческий молитвенный дом, построенный (по данным В. Никонова) в 1889 году, а колокольня пристроена с запада  в 1937г.) Небольшой (три окна по фасаду), невысокий храм кажется выше и значительнее благодаря колокольне с удлиненной луковицей купола и  сравнительно крупному куполу на восточной стороне.(Фото 7-9) Украшают все сооружение массивные трехпролетные  ворота из серого  кирпича, увенчанные  крестами. Красивы и кованые решетки ворот. На центральном пролете цифры «1937» (Фото 7-10). Территория моленной обнесена деревянной изгородью на кирпичных столбах и  обсажена плодовыми деревьями.(Фото 7-11) Везде царит небесный голубой цвет – не только на храме, но и на домике наставника.  Даже ближний хутор -  и  тот  выкрашен в этот любимый староверами цвет.

    На скромном доме наставника еще в 2001 году мы обнаружили  уникальный наличник. В технике пропильной резьбы  мастер изобразил двух сшибшихся в беге коней, задняя часть которых превращается в рыбьи хвосты. Эти древнейшие, индо-европейские даже, мотивы Солнца, Вод и движения времени переданы очень динамично и искусно.(Фото 7-12) О таком типе наличников не говорится даже в книге академика Б, Рыбакова «Язычество Древней Руси». Повторения такой темы нами пока больше нигде не обнаружено. Даже на других окнах этого же дома  его не сохранилось. Там остался лишь нижний ярус двухчастной композиции – искусно выполненное переплетение символов небесной влаги и растительного плодородия. Этот «сюжет» встречается довольно часто.

    Надо сказать, что восемь лет назад  и дом и храм находились в гораздо худшем состоянии. Несколько раз ограбленный, храм потерял много икон. Однако усилиями его последнего наставника - стал одним из самых красивых и известных храмов Латгалии… Мы сегодня уже не раз вспоминали  о батюшке отце Михаиле – Михаиле Фокиевиче Полгине (1930 – 2006).

    С детства воспитанный в образованной старообрядческой семье, он работал и агрономом, но в основном -  мастером на Даугавпилсском локомотиворемонтном заводе. От веры предков никогда не отрекался. После выхода на пенсию в 1994 году был приглашен исполнять обязанности духовного наставника в Слостовке. Через год Михаил Фокеевич получил благословение на отеческое служение в этой старообрядческой общине. Вскоре  он приобрел  глубокое уважение и авторитет среди своих причетников и прихожан. Был тверд в Вере, заботился о сохранении и украшении храма, часто сам выполнял текущие ремонтные работы. Его правой рукой во всем была  супруга Манефа Макаровна, с которой они прожили чуть более 50 лет. Она стала «матушкой»–причетницей. Отец Михаил вскоре был избран в состав руководящих органов Древлеправославной поморской церкви Латвии и активно участвовал  в работе съездов. Там мы с ним неоднократно встречались. Это был очень красивый   и располагающий к себе человек. Пышная седина  еще больше облагораживала его…Тяжелая мучительная болезнь погасила его жизнь в апреле 2006 года. На погребение собралось множество народа, съехались наставники со всей Латвии…. В Слостовке все еще напоминает об о. Михаиле, и поминают добром. Замены ему пока не нашлось. Пришлось  матушке Манефе Макаровне вести службы. По словам М. И. Фоминой, в причте человек пять певцов и чтецов. Обычные службы проводятся регулярно. Народу мало, больше собираются по праздникам, приезжают издалека, из той же Данишевки – если достанут машину…

    Не хотелось уезжать из этой голубой Слостовки. Но «матушки Макарьевны», которая нам когда-то показывала избу с действующей русской печью, сегодня на месте не было.

    Полюбовавшись на голубизну Слостовки, на расцветающие яблони у храма, мы отправились дальше, на самое большое кладбище этого региона - Ковалевское.

    По дороге красуются много озер. Вот справа – Пейпиньское озеро, на противоположном от нас его берегу высится двухбашенный костел, один из немногих деревянных католических храмов в Латгалии…Далее налево с холма просматривается Большое Аксеновское озеро. Деревня Белогрудово, населенная многими ветвями громадного рода Белогрудовых, дала немало старообрядческих деятелей Латгалии – наставников, причетников, иконописца… Еще пара километров – вот и Ковалево на очередном перекрестке дорог.

* *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *